Станиславский в борьбе за высокую художественность

В декорациях В. Клементьева к «Русалке» А. Даргомыжского в Большом театре (1962), напоминающих цветную линогравюру, есть существенный просчет. Они так композиционно организованы, что исключают возможность использования авансцены и первого плана для развертывания сценического действия. В результате певцы-актеры играют и поют почти исключительно на втором и третьем планах, что отражается на качестве звучания голосов и делает спектакль в вокальном отношении менее интересным, чем он мог бы быть.

Вопрос об организующе-планирующей функции декорации в театре вообще, в опере в частности, со всей силой был поднят К. Станиславским и теоретически, и практически. Станиславский в борьбе за высокую художественность театральной живописи противопоставлял свои принципы в данном отношении «станковистскому» подходу к оформлению спектакля. И Станиславский, и Немирович-Данченко неоднократно указывали, что театральная сцена - не выставка живописных произведений, ее портал - не рамка для картины. Декорация создается не только для того, чтобы на нее смотрели, но и для того, чтобы в ней действовали, жили подлинной жизнью человеческого духа в предлагаемых обстоятельствах произведения. Она создается не только для зрителя, но и для актера. И потому она должна быть удобной для игры актера. Декорации, даже и представляющие интерес с точки зрения станковой живописи, в действительности непригодны для театра, если они мешают решению сценических задач, являются помехой в творчестве актера.

<- Планировка декорации учитывает «предлагаемые обстоятельства»

В прологе к «Князю Игорю» ->