Вопрос о пропорциях изображаемой архитектурной среды

Участием в организации и планировке сценического пространства начинается действенная и выразительная роль декорации в спектакле. Но эта роль не сводится лишь к тому, что архитектоника декорации помогает более выразительному сценическому движению и лучшему звучанию голосов. Сама эта архитектоника является выразительной. Художественный образ, воплощенный в декорации и раскрывающий музыкально-драматическую суть произведения, проявляется во всех ее сторонах, в том числе и в общей композиции. Поэтому в хорошей декорации планировка имеет не просто организующе-архитектоническое, а и неотделимое от него образно-выразительное, драматургически-смысловое значение.

Возьмем, например, вопрос о пропорциях изображаемой архитектурной среды декораций по отношению к человеку. Очевидно, что пропорции эти подчинены смыслу действия и образам героев. Высокие своды уместны в тереме Бориса Годунова, но неуместны в келье Пимена. Достаточно представить себе обратное соотношение, чтобы почувствовать связь пропорций изображаемого в декорациях с действием и образами.

Когда в «Аиде» Дж. Верди создают грандиозную, непропорциональную человеку архитектуру (например, во всю высоту сцены дается лишь нижняя половина сидящей фигуры скульптуры египетского храма), это оправдано, ибо выражает идею сверхчеловеческой мощи окружающей среды, противостоящей личности героев. Но когда едва ли не подобную грандиозную архитектуру мы видим в «Евгении Онегине» П. Чайковского, возникает художественная ложь, фальшь, ибо такие пропорции декораций и их соотношение с героями и действием не вытекают из сущности произведения. Стремление к пышности и грандиозности является здесь пережитком «дурной оперности», наследием старой «императорской» оперной сцены.

<- Пример нарушения важнейшего принципа

Величины сценической площадки ->